ИМЯ РОЗЫ

Это история берет начало с цветения платанов и ароматов апельсинового сада в «Истории с запахом флёр д’оранжа».

…Мы с сыном кубарем скатывались с Авентина, грозя двумя бильярдными шарами завалиться в огромную лузу большого цирка. Но притормозили…

Между двух поперечин чугунного ограждения выглядывала встрепанная роза с карим глазком сердцевины и желтыми доверчивыми ресничками тычинок. Так юная девчонка смотрит на прохожих из-за забора детского сада с лукавым любопытством и в ожидании внимания: «Посмотрите же, как я хороша!». Роза была, действительно, хороша и душиста. Манила, завлекала нас, подмигивая глазком в оперении лепестков. Мы прошли вдоль чугунной ограды и обнаружили радушные настежь ворота с надписью «Римский коммунальный розарий».

«Сделав своё дело, старушка повела Герду в цветник. У девочки и глаза разбежались: тут были цветы всех сортов, всех времён года. Что за красота, что за благоухание! Во всём свете не сыскать было книжки с картинками пестрее, красивее этого цветника. Герда прыгала от радости и играла среди цветов, пока солнце не село за высокими вишнёвыми деревьями. Тогда её уложили в чудесную постельку с красными шёлковыми перинками, набитыми голубыми фиалками; девочка заснула, и ей снились такие сны, какие видит разве только королева в день своей свадьбы. («Снежная Королева», Ганс Христиан Андерсен)

И словно шагнули из реальности в иное измерение. Римский гомон, рычание и покряхтывание автомобилей, громкие разговоры, перестук каблучков, вдруг притихли и сошли на нет. Розовая, пурпурная, алая пена цветов клубилась над кустами. Любопытные блондинистые, охристые, пунцовые макушки роз приветливо кивали нам. Каждая роза немного кичилась своим именем «Радость», «Яснейшая», «Шампань», «Хобби», «Ноктюрн»  и так далее.

Очень любопытное и невероятно красивое место вблизи Большого цирка (CircoMassimo) – это городской Сад роз (Giardino Roseto Comunale di Roma). Изначально розарий был разбит в 1931 году на Colle Oppioнедалеко от Колизея по решению губернатора Рима принца Франческо Бонкомпани Людовизи (Francesco Boncompagni Ludovisi). В 1933 году им была основана премия «Premio Roma per le Nuove Varieta’ di Rose» — награда за новые сорта роз и гибридов. Этот розарий был разрушен во время Второй Мировой Войны.

Римский розарий под покровительством Богини Форы
Римский розарий под покровительством Богини Флоры

Место, где сейчас благоухает и цветет розовый сад было местом, где с IIIвека до н.э. стоял Храм Флоры (Богини цветов и весны), затем эта земля долгое время оставалось сельскохозяйственной. С 1645 до 1934 года на бывших огородах, осененных покровительством самой Флоры, располагалось еврейское кладбище. Оно носило немного насмешливое название «Еврейский огородик» («Ortaccio ebraico»). В 1934 году кладбище еврейской общины было перенесено на римскую окраину в район Верано. И до 1950 года земля у Большого Цирка была занята «военными садами», а затем не обрабатывалась и пришла в запустение. В 1950 году с согласия еврейской общины городской совет занялся восстановлением земли и созданием розарий в том виде, в котором его можно увидеть сейчас.

«Флора» (картина Луизы Виже Лебрён, музей Бордо)

В память о принадлежности этого кусочка римской земли иудеям дорожки розария спланированы архитектором Анджело ди Кастро (Angelo di Castro) в виде Меноры (иудейской святыни – подсвечника с семью «руками»), а у входа в сад помещены стелы со скрижалями Моисея.

Конкурсный участок розария
Конкурсный участок розария

Сейчас на участке площадью 10000 кв. метров благоухает около 1100 различных видов роз. На самом большом участке произрастают сорта, позволяющие проследить эволюцию прекрасного цветка от античных времен до современности. На малом участке размещаются новые сорта роз, присланные сюда со всего мира. После двухлетней «акклиматизации» эти розы участвую в конкурсе на премию «Premio Roma». Розовый сад свободен для посещения и открыт с конца апреля по октябрь.

Прогулявшись по дорожкам и наобщавшись с прекрасными цветами с душами легкими как дуновение ветра я присела на лавочку. А Ярослав отправился исследовать окрестности. Через пару минут я услышала девчачий вскрик «Яри-и-и, андиамо!». «Ярик пойдем», — милая в кудряшках 6-летняя синьорита зазывала моего сына на каменную лестницу. То, что для нас взрослых является порой неодолимой трудностью – договориться между собой — для детей сложности не представляет. Ярослав и Джулия беседовали обо всем на свете на вавилонском диалекте, отлично друг друга понимали и ладили.

Ярослав стремительно вскарабкивался на лестницу, Джулия не поспевала за ним, тогда Ярослав с разбуженным щербатой девичьей улыбкой внутри себя рыцарем моментально спускался и старательно помогал даме сердца.

— Джулия, я сейчас тебе помогу. — Ярик старательно подталкивал Джулию под мягкое место.

— Яри, не смотри на меня снизу, я снизу некрасивая. – Юная синьорита дрыгала ногой.

— Ты красивая со всех мест. И снизу, и сверху. – Ярослав по-прежнему старательно и с удовольствием придерживал Джулию за попу.

— Яри, лучше руку мне подай, — командовала Джулия.

Ярослав взлетал наверх и подавал руку.

Я приветственно перемигнулась с бабушкой Джулии (бабушки спасение и подмога родителям независимо от географии и времени). Наш разговор не клеился, чах. Потому что бабушка как пушка крейсера Аврора была нацелена на внучку – как бы чего не случилось, когда этот шустрый русский рагаццо рядом. А я отдыхала, млела и созерцала. Нездешний розарий царящим вокруг спокойствие перечеркивал городскую суету. Его посещали столь же нездешние словно вышедший из другого измерения персонажи.

Грузный мужчина в горизонталях пестрых подтяжек с увесистой камерой то наперевес, то подмышкой, то на плече вдруг скатывался колобком на стриженый «ёжиком» газон и замирал там. Затем «бил поклоны» розовым кустам, вскакивал и вновь приникал к земле. И что-то тихо бурчал в руно черной бороды. Я уловила краем уха несколько реплик и заулыбалась. Монолог оказался диалогом с розами, но ответы в нем были безмолвны: «Красавица моя, неженка моя, повернись ко мне. Да, спасибо, дорогая, вот так. Ты знаешь, что ты прекрасна. Нос не задирай. Ах, ты тоже, милая, хочешь, чтобы  тебя снял? Та-а-ак, сейчас выберу ракурс, а ты не шевелись. Прекрасно! Ты – прекрасна! Солнца сегодня нет. Ничего. Так ваши краски ярче».

Француз, а французское курлыканье ни с чем не спутаешь, передвигался по розарию исключительно по-пластунски. Разглядывал бутоны, вдыхал ароматы и восторгался, бросая картавые вскрики в сторону своего семейства, состоящего сплошь из подсушенных изящных француженок разных возрастов.

Молодой монах и две пожилые монахини степенно вошли в ворота. Прошли смиренно несколько метров и, очевидно, вдохнув розовое благоухание, вдруг всплеснули радостно руками и устремились к клумбам. Засмеялись, объятиями раскинули руки у ближайшего розового куста, защебетали по-девичьи. Монах, чиркая антрацитовой рясой по гравию дорожек, важно разглядывал таблички с названиями роз. А затем и он не удержался, присел и стал жадно вдыхать запах вальяжных красных роз, украдкой поглядывая на двух своих разрумянившихся спутниц.

Джулию с неподдельной печалью во взоре, направленном на Ярослава, увели обедать. А мой юный рыцарь, не моргнув взглядом, предложил мне «Пойдем в тот котлован слазим» и указал пальцем на изумрудные впалые бока Большого Цирка (Circo Massimo). Мы вынырнули из спокойствия розовой сказки в городской рокот и направились туда, куда указал Ярослав – в эпицентр Истории.

«Пойдем в тот котлован слазим!».

А значит, продолжение следует…

Создавайте собственные итальянские истории вместе с Лабораторией Итальянских Путешествий «Laboratorio Si».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *