ПОДАМСЯ В КОЛОМБИНЫ!

Помпон. Белый помпон, несостоявшийся хвостик безымянного плюшевого зайца. Во времена школьной юности он был моим вызовом обыденности, одинаковости, безликости. Тогда, в той далекой жизни найти яркий отрез на платье было сродни поискам Грааля – почти невозможно. А магазинные платья все как одно походили на клеклый халат уставшей от жизни соседки тети Сони. Я спасалась вельветовыми джинсами в крупный рубчик «царского», изумрудно-лягушачьего цвета, отцовой белой рубашкой, надетой задом наперед и помпоном. Помпон, пришпиленный к клетчатому кепарику а-ля Олег Попов, реял над моей макушкой словно знамя во имя свободы и самости. «Ну, ты клоун!», «циркачка», «шут гороховый» – слышала я вслед. Поворачивалась и клоунски же от уха до уха улыбалась или показывала язык: «Мне смело, вам завидно!».

Нахлобучив на светлые кудри твидовое чудо-юдо, я могла позволить себе то, что не могли позволить «серьезные девочки». Танцевать на всех вечеринках так, будто меня никто не видит. Хохотать в голос так, что смех скакал мячом от мостовой к стенам и взмывал в небо. Блаженно улыбаться в глаза прохожим, одаривая их светом. Тот картуз с помпоном стал для меня волшебным пенделем, пружинкой, что выталкивает веселых чертиков из табакерки души, телепортом от «будь как все, не выпендривайся!» в позволение быть самой собой: веселым клоуном, грустным клоуном, дурищей-Коломбиной и всегда Светланой Симаковой.

На эту маленькую оду моему клетчатому манифесту радости с белой гулькой на темечке меня вдохновили итальянские карнавалы, что гудят-галдят на этой неделе по всему «каблучку». Карнавал – старший брат моего картуза. Взрослые серьезные дяди-тети вытаскивают из шкафов запыленные синие панталоны или алые трико суперженщины в облигон. Без стеснения натягивают их на фигуры разной степени стройности. Украшают головы серо-буро-малиновыми буклями, а лица румянами-белилами. И выпускают наружу, на волю настоящих себя. Я люблю карнавалы. Они «сидят на мне» как влитые. Или это я недостающим мозаичным фрагментом идеально дополняю их красочное буйство. Римские карнавальные заметки – ниже – написаны мною два года назад. Многое перелистнулось, обновилось, изменилось. Прежними остались Вечный Рим, красные трико в облигон и радостное сумасшествие в глазах римлян и моих. А может быть вновь нацепить картуз и податься в Коломбины?

Римские супердонны

CARNEVALE, ИЛИ ПРОЩАЙ МЯСО!

Для тех, в чьем представлении карнавал – это бразильские округлости, аппетитно торчащие из вороха разноцветных перьев, поясню, что карнавал – шумный праздник всего католического мира накануне Великого поста. И несмотря на окрас цвета бронзового загара и попугайского оперенья, карнавал появился… в Италии в IX—X в. Имя карнавалу – “carnevale” – дали пара итальянских слов: “саrnе” (мясо) и “vale” (прощай). А перед тем, как простится с мясом на 40 дней, все католики и им сочувствующие ухают с головой в красочное буйство и безудержное веселье. Карнавал в сугробах конфетти и волочащихся разноцветных колтунах серпантина всасывает в себя как торнадо всех без исключения: и причастных, и сторонних наблюдателей, и случайных свидетелей.

Я – из причастных. В этом году я во второй раз занырнула в водоворот карнавала в Риме. “Почему ты так любишь Рим? Почему ты любишь карнавал?” – вопрошают друзья. У нас схожий Дух – вавилонской лояльности и искреннего интереса ко всем и вся. Мы звучим на одной октаве эмоций от  “до” до “си”. Улыбаемся “петрушечной” доверительной улыбкой от уха до уха. Открыты всему, что приходит и уходит.

Римский карнавал сдирает шелуху условностей. Бесцеремонно встряхивает, взяв за плечи: “Эй, друг, опомнись! Тебе только кажется, что ты – взрослый, на самом деле ты – ребёнок. Не поджимай губы, пряча улыбку. Не переминайся с ноги на ногу, когда хочешь танцевать. Танцуй! Радуйся! Веселись! Будь счастлив! Un bacio grosso, tesoro! Vai! (Целую крепко, сокровище! Вперёд!)”.

Вообще то я шла слушать ангельское пение монахинь в Санто Куаттро Коронати, замереть в восторге и благоговейно внимать. Но чуть заслышав первую россыпь барабанной дроби, кубарем скатилась с Капитолия под охраной Кастора и Поллукса. И тут же забыла про возвышенные сферы, отдавшись земному. Два часа танцевала на “подмостках” Рима, где в одной кулисе Римские Форумы, в другой – Императорские Форумы, а задником – сам великолепный Колизей.  Танцевала “come matta”, т. е. наплевав на все условности. Завела знакомство с Человеком-Пауком, замечу, отчаянным вездесущим хулиганом. Строила глазки упитанному Супермену в красных труселях, нет, не шароварно-продуваемого фасона, а в модный облигон. Римские супермены смелы с уклоном в нахальство и открыты для модных экспериментов. Составила трио с двумя супер-доннами, потряхивающими «гузками» в красных трико под ритмичное “ум-ца-ца”. Наобнималась с Котом Базилио в плюшевой ушанке. В ответ на его комплименты хохотала ему в усищи “Какое небо голубое!”.

Карнавал, собачьим «бр-р-р» от носа до хвоста, стряхнул с меня пару десятков лет, и я обнаружила себя девчонкой, скачущей то на одной ноге, то вприпрыжку. Я смеялась так, что щеки-яблоки, распираемые улыбкой,  льнули к ушам. Водила хороводы, приобнятая с одной стороны Лесной Феей, с другой стороны – двухцветным Вурдалаком-Пьеро.  После вытряхнула горсть конфетти даже из трусиков, и ещё долго оставляла за собой цветные следы-пятачки. Карнавальные родинки на сером асфальте.

Я испытала невероятное  Аб-со-лют-но-е Счастье! И поняла, что люблю, ныне и присно и во веки веков. Рим, я люблю тебя! Люблю за твою открытость. За людское “кровосмешение” в венах и артериях городских улиц. За смелость сочетать каменные вертикали церквей с откровенностью обнаженных скульптур и пестротой толпы. За твою свободу позволять себе многое. За розово-пудровые закаты в офорте темной зелени пиний. За друзей, «нечаянно» найденных в сумраке мощеных переулков. За возможность побыть со всеми но, прежде всего, самой собой. За чувства, комком в горле. За радость. За любовь.

Февраль 2016

Lascia un commento

Il tuo indirizzo email non sarà pubblicato. I campi obbligatori sono contrassegnati *