LA PROSCIUTTERIA, ИЛИ ИСТОРИЯ СО ЗВОНОМ БОКАЛОВ

Темная южная ночь перемигивалась звездами. Стрелки часов стремились слиться в полуночном поцелуе. Атмосфера вокруг была романтически-разгульная. Римский район Трастевере. Вокруг разливался нормальный такой итальянский «гульбарий»: выпивали, горланили песни, разговаривали с децибелами на три ближайших квартала, пылко обнимались по подворотням, целовались взасос и хохотали так, что колыхалась вода в недалеком Тибре.  Вообще-то была среда – будний день, но когда сладкое ничегонеделание – образ жизни,  неважно какой день недели и время суток, важно гедонистическое настроение. Я успела пару раз проникнуться им по пути в отель: первый раз оранжевым «шприцем», второй раз «просекко».

Мой второй день (в этот приезд из многих) в Риме. Уже исхожены километры, нанесены визиты друзьям, куплена первая пара туфель. И вот я одна-одинешенька в Риме, но не одинокая, а счастливая бодро вышагивала в сторону отеля. Ориентировалась на луну-маяк за шорохами-шепотами близкого ботанического сада.

Луна мерцала маяком
Луна мерцала маяком

Вдруг неподалеку от заведения с упитанной и ехидной хрюшкой на портрете у входа мелькнула солнечно-желтая курточка и раздался радостный крик: «Светик, родная! Привет! Как же мы рады тебя видеть!». И я попала в теплые желтые объятия двух замечательных москвичек Татьяны и Ирины.

История со звоном бокалов и поеданием гигантских панини

История с последующим звоном бокалов и поеданием гигантских панини началась парой дней раньше. Я летела в февральский Рим. Многие скажут «Бр-р-р, Рим в феврале – это холодно и скучно». Благодаря таким «незнайкам» самолет был полон лишь наполовину. А Рим в феврале – прекрасен. Лазоревое небо, вечные темно-зеленые пинии, розовые закаты, максимальные скидки в магазинах, дефицит туристов и обилие карнавала выплеснутого на улицы. Я летела прямиком в карнавал. Соседей рядом не оказалось, поэтому я сидела, полулежала по-патрициански, затем просто лежала одна на трех сиденьях. За мной расположились две женщины, акающим округлым говором и обсуждаемыми темами – интеллигентные москвички. Из римского аэропорта выходили вместе. Оказавшись среди стрекочущих-рокочущих итальянцев, женщины немного растерялись. Настал мой черед вступить в этот театр жизни одним из главных персонажей: «Добрый день! Вам помочь чем-нибудь? Подсказать что-либо?». Женщины обрадовались: «Ой, так вы русская! А мы всю дорогу думали-гадали, какая вы иностранка». Так славянским прекрасным трио, протарахтев чемоданными колесиками вверх-вниз и ещё немного вниз, мы загрузились в экспресс Леонардо, который курсирует между аэропортом Фьюмичино и железнодорожным вокзалом Рома Термини.

По пути разговорились. Татьяна и Ирина про римский карнавал слыхом не слыхивали. Да и с Римом были знакомым шапочно. Я же заливалась соловьем. Ещё бы – мои любимые темы. Италия, Рим, карнавал и прочие римские нюансы о том, где вкусно кормят, жить лучше в Трастевере, где прикупить туфли-шикардос. Обменялись контактами, что в большом «слоеном» Риме означает просто потерять друг друга. Мы бы и крутились параллельными римскими орбитами по многомиллионному городу: девчата в районе Пьяцца Болонья, я в Трастевере. Но пути Господни неисповедимы, поэтому: «Светик, а мы прониклись твоими рассказами, приехали в Трастевере, посмотреть, как тут живут. И тебя встретили – вот чудо! Это надо отметить! Где? Ты же местная». «Девчата, — весело горлопанила я в ответ, — это же потрясающе! Точно идем отмечать. Сюда». И ткнула пальцем прямо в удалой хрюшкин пятачок – «La Prosciutteria» гласила вывеска.

Биг босс (тот, что с пятачком) мясного рая
Биг босс (тот, что с пятачком) мясного рая

Если перевести название «La Prosciutteria» на русский язык оно зазвучит по-булгаковски – «Ветчинная». Я почему-то сразу начинаю улыбаться. Может быть, от изобильности и избирательности названия. Ветчина прощютто, давшая название этому бару (?), ресторану(?), траттории (?) — жанр определяется с трудом — а попросту месту, где выпивают белое, красное, розовое и закусывают, хорошо закусывают, так вот ветчина прощютто – исконный итальянский специалитет, святая святых итальянской гастрономии.

Прошутто (итал. prosciutto в переводе означает окорок) — итальянская ветчина, сделанная из окорока, натёртого солью. Самая известная разновидность прошутто — пармская ветчина не содержит никаких других ингредиентов, кроме морской соли. В других регионах Италии используют различные специи (перец, чеснок и т. д.). Окорок высшего качества. Для него специально выращивают свиней, откармливая фруктами и кукурузой. В окрестностях Пармы их кормят сывороткой, оставшейся от производства сыра пармезан. Задние окорока свиньи сначала подвергаются сухой засолке, затем их вялят не менее десяти месяцев. Мясо после этого получается твёрдое, сухое, с потрясающим ароматом. Прошутто не нужно обрабатывать термически, поскольку он станет сухим и жестким. Бледно-розовые, чуть блестящие тонкие ломтики прошутто добавляют в блюда в конце готовки, а чаще всего нарезают очень тонкими ломтиками и подают на стол с дыней или инжиром, или приправляют супы и похлёбки небольшим количеством прошутто (из Wikipedia).

Зашли радостные с Ириной и Татьяной в мясной рай. Помещение небольшое: три-четыре стола обсиженных в несколько этажей веселой всклокоченной, пирсингованной, татуированной молодежью (Университет John Cabot в паре сотен метров). Прилавок-витрина с круглолицым барменом-управляющим над ней и двумя шустрыми гуриями на подхвате. Гурии что-то настругивали-нарезали. Выкладывали на огромных деревянных досках пестрые съестные натюрморты. Перекрикивались через прилавок с посетителями, уточняя чего положить. Конечно, всего, и побольше! С потолка гроздьями свисали вяленые свиные ноги. На стенах красовались декларации, декреты и постановления о том, что кто-то когда-то обкормил целую армию окороками. Желтобокий восковой поросенок белесым взором таращился на бутылочные бока в винных этикетках. А с этикеток ему подмигивали его пижонистые собратья.

Нам здесь сразу же понравилось: шумно, весело, многообещающе сытно и очень по-свойски. Будто заглянули в гости к друзьям. Кинулась к круглолицему «капо» в кепи: «А ещё места есть?». «Есть, дорогая, — улыбнулся босс, — спускайтесь вниз». И указал на ма-а-аленькую лестницу в подполье. Спустились, похихикивая: «Чего нас там ждет в средневековых казематах?». А там ещё три-четыре грубо сколоченных стола с компаниями-«сборными солянками» за ними. С нами рядом села влюбленная парочка, которые ни на секунду не расцепляли рук, жадно вглядывались друг в друга и молчали. Любовно-телепатический диалог, где в качестве проводника мыслей – красное сухое тосканское. Рядом чуть пообмельчавшие потомки Гаргантюа жевали с хорошим аппетитом и прихлебывали рубиновое из бокалов. Я, оставив Ирину и Татьяну, вновь поскакала наверх в разведку – как сделать заказ, если официантов нет. Голосом врастяжечку Марлона Брандо из «Крестного отца» шеф просвятил меня: «Дорогая бьонда (блондинка), у нас не ресторан и не бар, а просто хорошее место. Меню висит на стене, скажешь мне номера того, что хочешь съесть, девочки нарежут, сама заберешь. Выпить я тебе посоветую. Скажи, какое у тебя настроение? Чудесное! Тогда бери «Санджовезе». А можно и просто вино делла каза (домашнего вина). Оплатишь после. Бокалы и доски сдашь вон в то окошко. Приятного вечера, кара (дорогая)!».

Ещё один босс поросячьего вида

И вечер был приятным. Мы, как и все вокруг, выпивали, закусывали огромными бутербродами с прощютто, помидорами и моцареллой в зеленых брызгах оливкового масла. Болтали, смеялись, делились секретами. Так и подружились с Танюшкой и Иринкой под звон бокалов и хитрый прищур упитанной хрюшки. И у нашей маленькой компании появилось СВОЕ место в Риме.

Впечатленные девчата (да, девчата, — когда душа юна и весела, паспортные цифири тускнеют и нивелируются) улетели на четыре дня раньше меня. А я все оставшиеся дни заглядывала в «La Prosciutteria» на аперитив. Выпить несколько глотков соломенного, рубинового или утонченного «розэ», перемежая их панини, прощютто, пармиджано. Поболтать с персоналом о том, о сем. Или просто посидеть у окошка и посмотреть на снующих мимо людей, каждого со шлейфом своей истории.

Под конец моих vacanze romane (римских каникул) я заглянула в «Ветчинную» на прощальный аперитив. Расцеловались с капо и барышнями. Те предложили написать на чистом русском послание будущим клиентам и подсунули под стеклянную столешницу одного из столов. Такой вот перфоманс-традиция. На которых, как на трех китах и большой черепахе, и держится вся Италия, впрочем, как и на отменных вине, пармезане и прощютто.

La Prosciutteria в Трастевере: via della Scala, 71, Trastevere, Roma, tel. (+39) 06 64562839.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *