МЕСТО СИЛЫ ГОРОД О. ЛЮДИ.

ГИД-РАЗМЫШЛЕНИЕ

«Я скорость, я скорость, я скорость» — бормотала красная говорящая тачка с экрана ТВ. «Сперли мой девиз, стервецы!» — подумалось мне. Летаю по жизни так, что только кудри по ветру. В зажженном фитиле в одном месте нет нужды. Суета – обыденная опция, как чистка зубов и раз-два расческой по волосам. По-итальянски суета – ванита. Маята. Чем спасаюсь в болтанке и тряске? Льну к источнику силы, что питает пылающую внутреннюю правду и возвращает желания. Крыловским ягненком лакаю живительной влаги спокойствия и расслабленности и левым задним копытцем бодро отбиваюсь от серых волков «должно-нужно-обязана».

Место силы. Где оно? Что оно?

Отчий дом со скрипящим диваном, мамиными блинами и любимым потертым плюшевым мишкой с пуговицей вместо носа.

Родной город с ирокезом труб вдоль горизонта, что щедро дает «волшебные пендели» и крепко берет за руку и тянет на следующую ступень «Расти! Расти же!».

Или Эверест, она же Джомолунгма, она же строптивица, смахивающая со склонов людей в иной мир. Ночевки в палатке. Пронизывающий ветер. Снежная крупа в лицо. Мой друг Роберто утверждает, что спускается всегда перелицованным, перекроенным заново. С новым пониманием себя самого и жизни.

Вереницы тропок среди пестрых лесов, по которым вверх-вниз, вверх-вниз к победе над диабетом шагает приятель Дамиано.

Или сцены малые-большие, заштатные-известные и овации зрителей для друзей-музыкантов. «Я всегда спускаюсь со сцены другим. Я отдаю себя публике целиком, без остатка, а зрители дают мне взамен ещё больше. И в этих обменах рождаюсь новый я. Света, а что для тебя место силы?».

Хм! Улыбаюсь. Конечно, Италия. А если уж по-снайперски прицельно и запредельно честно, то маленький городок на итальянском «каблучке». Врываюсь в него вихрем. Как ребенок с разбегу утыкается в живот любимой матери. Отранто-мадрина гладит меня по блондинистой макушке «Тише-тише, детка!». Дует бризом на взмокший лоб. Обнимает объятиями друзей.

Становлюсь тихой, словно качаюсь на морских волнах медленного течения здешней жизни. Чуть начинаю суетится, что-то или что-то обязательно приходит на помощь. Полуночный кофе в баре вприкуску-впридыхание с морем. Прогулка с другом «Звэ, куда ты бежишь? Иди сюда. Встань. Смотри. Это просто закат. А это просто жизнь». И мы просто стоим, вглядываясь в море. Смотрим друг в друга. Слушаем сердце. Невероятное удовольствие.

Брожу по улицам. Читаю этот город словно книгу. Лица – страницы, улицы – страницы. Меряю время не движением стрелок, а встречами, забавными деталями, подсмотренными сценками и спокойствием.

Город учит, учит, что жизнь – не хаотичные движения тела и души с утра и до бесконечности, не скорости, но глубина, вдумчивость, радость, чуткость к себе и окружающим.

ДЖОЭЛЕ.

«Привет, родной!». Джоэле, c черной челкой и жгучими глазами. Подвижные руки, что отбивают ритм на руле, столе, чашке, в воздухе. Мой друг музыкант. Имя «Джоэле» созвучно итальянскому «джойэлло», «драгоценность». Ангелом берег меня с момента встречи на вокзале Лечче и до полуночной тьмы, нашего многоточия до следующего «Привет, родной!». Удивительно, несмотря на разницу в возрасте, языков, менталитетов, мы сложились с ним идеальным пазлом, в котором Мастер Йода – Джоэле, а я — юный подован. Наука, которую я осваиваю, всматриваясь в угольные глаза – спокойствие.  Наши разговоры – не редкая капель слов, но весенний паводок: о любви, о музыке, о татуировках, женщинах, страхе и бесстрашии, новых горизонтах. Набралось на три интервью. И молчание вдвоем, не мУка, но радость и взаимопонимание.

На прощание – «Обнимемся?» – Джоэле укутал-запеленул меня в кольцо двух рук и теплом и любовью. Урчала тихонько музыка, шептало море. Мы стояли, обнявшись, и слушали гулкие удары наших сердец. Говорят, надо съесть пуд соли с человеком, чтобы узнать его от макушки до пяток, понять его, принять его, полюбить его таким, какой есть. Рецепт, подсказанный самой жизнью: достаточно пяти минут безмолвных объятий, чтобы впустить человека в сердце без оглядки и оговорок. Безусловно. Почувствовать кожей его слабости, увидеть сердцем его силу и красоту.

Провела рукой по смоляным прядям: «Эй, я вижу тебя!». «И я тебя». Последний взгляд сквозь длинную челку и приоткрытую дверь.

Наверное, если бы я курила, я бы достала сигарету из пачки и томно подносила её ко рту, рассматривала дымные вензеля. Так делают все киношные герои или героини, осознавая момент и давая зрителям прочувствовать его важность. Но я не курю. Поэтому погасила свет, взяла кусок шоколадки, положила на язык. Открыла настежь балконную дверь, впустила ветер и соленый морской дух. Сглатывала тающую сладость. И перебирала глазами четки городских и портовых огней.

МАТТЕО.

Стук в дверь. Это Маттео, хозяин моего уютного беленького B&B Lungomare Otranto. Спокойный бородач с сияющим взглядом: «Звэта, поговорим?».

Мое жизненное кредо – доверять и доверяться. Как следствие, пути Господни неисповедимы. Поэтому, увидев на экране монитора B&B Lungomare Otranto, интуитивно выбрала его, не читая отзывов и не разглядывая картинки. Каким аргументом руководствовалась? Единственным – повеяло теплом. И не ошиблась! Забронированные мною три ночи нужно было усечь до двух – я уезжала раньше на праздник Святого Мартино по приглашению друзей. Букинг капризничал, настаивал на увеличении цены. Тогда я написала Маттео: «Помоги, пэрфаворе! Подскажи, что сделать?». Ответом было спокойное: «Расслабься! Отменяй бронь. И приезжай. Я тебя жду. Цена будет на треть меньше». Сказанное бородатым мужикотавром «Будь спокойна!» для меня сродни магическому «сим-салабим, ахалай-махалай»: внутренние метания тут же улеглись, уступив место душевному штилю.

Когда я переступила порог моего временного жилища, меня встретили как родную. С высоты двухметрового роста чмокнули в белобрысую голову, потискали в объятиях и одарили ниагарой радостно-очарованных взглядов. Есть контакт!

«Входи!» — я пропустила полночного гостя. Маттео держал меня за руку, норовил обнять. Погладить по голове, потрогать за щеку. Отчеркнуть стремительным движением пальцев контур губ и бровей. Из пяти языков любви (уверена, их много больше), это был самый понятный – осязательный. Разговор тоже пошел о… «Звэта, ты знаешь, нужно жить здесь и сейчас. Неизвестно, что будет завтра. Может быть…». Я захохотала и продолжила: «… через девять миллиардов лет солнце остынет. И мы все умрем. Поэтому надо радоваться жизни здесь и сейчас, любить друг друга здесь и сейчас». И от души шмякнула ладошкой по твердой мужской коленке. Маттео расцвел: «Ты читаешь мои мысли! Через 8 миллиардов лет. Поэтому надо поторопиться».

Улыбалась, потому что именно этим словесным пассажем меня встретила Салентийская земля пять месяцев назад. «Солнце остынет. Не будем откладывать любовь». Также была полночь и звезды и теплый морской ветер в моих волосах.

Есть своя прелесть в этих «дежавю». Это как отыгрывать гамму. После второго «земля остынет» и «любить друг друга здесь и сейчас», меня настигло понимание, что ежеминутная жажда любви у потомков римлян – не распущенность, а черта национального характера. После пятой «гаммы» на тему любви я, возможно, буду читать души итальянцев словно пифия – с закрытыми глазами и на расстоянии.

Кстати, вторая прелесть понотного отыгрывания гамм – возможность внезапной импровизации. Где-то между «фа» «Ты невероятно красивая!» и «соль» «Стеснение красивой женщине ни к чему» подумалось «Сыпну-ка я перчику на хвост ситуации». В то время, когда Маттео стягивал с себя куртку, я натянула любимую смешную шапчонку, намотала шарф и сообщила: «Пойду, подумаю про жить здесь и сейчас». Маттео, брутальный смурфик в ожидании любви покорно чмокнул меня в шапчонку: «Я загляну к тебе позже».

Море убаюкивало. В порту позвякивали снасти. Надкушенная луна перекатывалась с боку на бок и лукаво подмигивала «Детка, а что если он прав?! И завтра не существует?». Прошила мережками шагов узкие улочки туда-сюда. Никого. Отранто спал, смотрел сны. В глазах последнего прохожего в унисон морю плескалось удивление. Я сама была почти сон: русская блондинка в полночном заспанном городке на том краю света. Кенгуру на Северном полюсе.

Пляж был тих и пуст. В это время я чувствовала себя его королевой. Её Величество Светлана, королева Салентийского Пляжа. Да что пляжа, я чувствовал себя вселенской королевой: до звезд и луны было рукой подать. Море котенком льнуло к моим красным ботинкам.  И после ночной аудиенции с верноподданными: ветром, влажным песком под ногами и морским отливом я поднялась в номер и тут же заснула крепким сном. Несмотря на полночный кофе.

А наутро получила мой первый в жизни завтрак в постель. Или почти в постель. Четырехчасовая разница во времени подняла меня на ноги в 6-00. А чуть позже пробудилось солнце и залило розовым весь мир. Так и сидели мы: я, солнце и мир. Пока за дверью вновь забасили «Звэтааа, твой завтрак».

Последующие два дня я привыкала к будничной, в мелочах, заботе: кофе с пушистой пенкой, поданной руке, пледу на плечи, брошенному мимоходом «Звэ, я на лестничной клетке свет сделал, чтоб тебе нестрашно было возвращаться» или «Пойдем, что покажу!». И Карлсоном в юбке, влекомая надежной рукой, я вскарабкивалась на крышу, которая еще чуть-чуть и будет самой лучшей террасой в Отранто.

Осознавала, что чрезмерная рефлексия – та жизненная опция, которой можно поступиться и почувствовать себя текучей рекой. Взамен удивляла гостеприимного бородатого капо рассуждениями о том, что любовь не приемлет компромиссов, почему русские женщины красивые, сильные, умные и умеют прощать. Русской барышне, что в багажнике авто возит лопату и готова ей и окопаться, и откопаться, и отмахнуться сложно переключиться с режима «Стой, кто идет!» на режим «Вася, я ваша на веки». Поэтому особо ценны те люди и ситуации, что позволяют позабыть про лопату и иже с ней. И, да, оказывается у конца мира, что брезжит через 8 миллиардов лет, есть свои прелести.

ФРАНЧЕСКО.

«Ма ке бело рагаццо!» — вопила я на всю улицу. На мое «Что за красавчик!» оглядывались посетители бара и прохожие. Бармен звякнул от неожиданности блюдцей о мрамор стойки и озадаченно поскреб татуировку на бычьей шее. Вербальные на тыщу децибелов восторги – приоритет итальянцев. Рву шаблоны, округлые слова мячиками отскакивают от стен: «Франче, я рада видеть тебя!». Мои восторги предназначались Коту Базилио на стиле – Франческо. Уселись пить ноябрьский кофе за столиком на улице. Солнце золотым добродушным псом вылизывало руки, колени, щеки. Ноябрь, ты слааадкий. «Звэта, мороженого нет. До апреля», — грустно сообщил маэстро-джелатьере. «Зато есть Калашников» — парировала я. Франческо округлился глазами и стал похож на пацана в ожидании рождественского подарка. А я достала бутылку водки «Kalashnikov». Ближайшие десять минут бар булькал гомоном голосов, обсуждая и восторгаясь сорокоградусной демо-версией автомата. Компания русской блондинки, бутыль с прозрачным зельем и звонкие «чмок-чмок» в обе щеки в одну минуту сделали Франческо звездой в глазах соплеменников. «Звэ, приезжай ещё! Будет тебе и фисташковое мороженое, и базиликово-кедровое, и… придумаю новое и назову «луче-свет» в честь тебя. Обнимались под лопоухим кактусом: «До завтра». Назавтра Франческо провожал меня на поезд юго-западной железной дороги. Этот аттракцион достоин отдельной истории. А за самым лучшим мороженым Италии (по моей личной версии) добро пожаловать в апреле в Gelateria Cavour Otranto.

В Италии отлично сочетаются мороженое, музыка, режиссура. Или гостиничный бизнес, дрессура собак, работа с детьми-аутистами. Или торговля сандалиями, писательство и занятия психологией. Естественное совмещение способа заработать на жизнь с самореализацией. Мне, великому Комбинатору, Осе Бендеру по складу характера, близок такой подход, в котором есть место всему и работе, и экспериментам, и авантюрам. И потом в жизни существует так много вещей, которые хочется и нужно пробовать.

ИЗАБЕЛЛА.

Вечером ужинала с приятельницей Изабеллой. Той самой, что торгует сандалиями Erredibi, пишет книги по истории родного края и психологии, ведет фотолетопись городка. После пиццы, гигантское колесище которой я вновь не осилила, мы шли уже вдвоем по безлюдным почти-декорациям Отранто. Изабелла моя ночная фея, плавными движениями рассекая клочья тумана, рассказывала мне о местном житье-бытье. Подтверждала истории указанием руки на тот или иной дом. «Изабелла, ты — как Василиса Премудрая и Прекрасная», — произнесла благодарно.

— Спасибо! Мне приятно. Если бы ты сказала Баба Яга, я бы, наверное, тоже не обиделась. Ведь, в русских сказках Баба Яга олицетворяет мудрость и жизненную смекалку.

— Как?! Ты знаешь русские сказки? – Пальма заволновалась-зашуршала вихрами, вторя моему удивлению.

Изабелла лукаво улыбнулась из-за стекол очков:

— Знаю. И Толстого, и Достоевского, и Пушкина. Люблю Россию. Однажды хочу в ней побывать. Но, говорят, у вас холодно.

Улыбка судьбы краешком губ: встреча русской, что любит Италию и итальянки, что влюблена в Россию. И антураж подходящий, невозможно прекрасный: ночь, румяная краюха луны, подсоленная морским бризом и россыпь звезд, просыпанной мукой на темной скатерти неба.

Дружба между итальянкой и русской – альбинос среди разницы ментальностей и стервозностей, языков, образов жить, почти невозможна. А, и не загадывала ничего. Подержала теплую ладонь Изабеллы в моей. Обняла. Шла и нащупывала в кармане подаренный брелок – крохотный сандалий, пахнущий кожей.

Точка не ставится. Просится многоточие…

Не всех героев удалось запечатлеть на фотокамеру. Да, и не было у меня такой цели. Когда разговариваю «за жизнь», о важном, мне не приходит в голову «целиться» видоискателем камеры в лицо собеседнику. Поэтому некоторые из дорогих моему сердцу итальянцев изображены эпистолярно. И по-моему, мнению, это неплохо. В истории о них остается некий флер магии, волшебства и пространство для вашей фантазии. Обнимаю всех!

Ноябрь 2017

4 комментария

  1. Наташа, милая, жить не стыдно: с суетой или без суеты. Знаешь, какую штуку поняла: выкидывая, отбрасывая, стесняясь чего-то в нашей жизни, мы словно отбрасываем, замалчиваем, отодвигаем на задний план или насовсем важные части самих себя. Я совсем недавно приняла и суету, и спокойствие в моей жизни. Всему там есть место, и все это важные ступени на пути к новой себе. А жизнь она, конечно, вот прямо сейчас в это минутку. И я прямо сейчас обнимаю тебя такую, какая ты есть. А ты — замечательная, Наташка! 🙂 Благодарю тебя за то, что уделила время и все вдумчиво прочла 🙂 Твое мнение мне ценно.

  2. Светик,прочла, наконец, вдумчиво и до конца…стыдно признать, что та самая суета препятствовала мне сделать это раньше…как все правильно, и как в точку ,и, я думаю, многие в этом очерке узнают часть себя. Учимся говорить «стоп» и наслаждаться настоящим.

  3. «Марина, Италия тебя не минует! Лежит тебе туда дорога в 2018, непременно под моим предводительством», — отвечаю я подвывающим голосом пифии-прорицательницы 🙂 Сим-салабим-ахалай-махалай! И ручкой волшебно бздынькаю в воздухе. Все! Точно сбудется 😉

  4. До чего здорово написано! Прочла на одном дыхании! В следующий раз обязательно бери меня с собой! А то через 8 миллиардов лет солнце потухнет, а я так и не побываю в Италии, в твоей Италии, такой душевной и , благодаря твоим гидам, практически родной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *