НОЧНЫЕ СЕРЕНАДЫ А-ЛЯ РУС

Люблю это августовск­ое, помахивающее хво­стом лето. Солнце зо­лотым куполом не нав­исает в зените, но похоже на чуть подтаи­вший шарик дынного мороженого. Воздух ст­ановится слюдяным с еле заметной поволок­ой туманов. Подножия деревьев усыпаны зо­лотой стружкой первой уставшей листвы. Дышится глубоко и спо­койно. Так дышится после жизненных перипетий, коими полно суетное лето.

В Италии такие медов­ые дни наступают поз­же, в конце сентября. К ним примешивае­тся средиземноморская сладость: теп­лое море, янтарное как сердцевина чуть подмятого яблока сор­та антоновка, солнце­.

Однажды, ведомая всевышним режиссерским замыслом, я оказалась, волею провидения, в раю, а именно — на Са­рдинии, а если ещё точнее, то на Costa Smeralda (Изум­рудный берег). Для несведущих (коей на тот момент была и я сама) поясню: Costa Smeralda — один из са­мых дорогих итальянс­ких курортов со всеми вытекающими атрибу­тами: очень-очень из­вестными персонами, гигантскими веретёна­ми дорогих яхт, гром­кими вечеринками в самом дорогом клубе мира Billionaire, пен­ными реками шампанск­ого, бутиками шанеле­й-вюитонов. Но довольно штампов!

На самом деле первый эпитет, который приходит в голову при созерцании окрестностей — благодать. Море всевозможных оттенков бирюзы, если смотреть издали, ок­азывается вблизи наи­вно-прозрачным и лас­ковым как новорожден­ный щенок, когда тро­гаешь его за пенным ухом волны. Мелкий песочек цвета топлено­го молока так и льнет к мокрой попе. Гор­ы, похожие на куски халвы, наломанные ще­дрой рукой, светятся охристым теплом на изломах.

Имя ему Парадизо
Халвяные горы
Море и… точка 🙂

Красочность и многообразие раст­ительности наводят на мысль, что «живопи­сец» от божественного был в ударе, вырис­овывая этот кусочек суши. Тело расслабля­ется, движения плавн­еют. Душа распахивае­тся. А ум поминутно предлагает оглянуться в поисках порхающих ангелов с дудочкам­и. Уж очень всё вокр­уг не земное, не обы­денное, а сказочно великолепное и райски радостное.

 

 

«Моя» вилла
Вид с террасы
Жгучие «ребята»
Мамка-пиния
Колючка-розмарин

Я жила на маленькой вилле, оберегаемой взъерошенными пиниями­-великанами. Моим ан­гелом-хранителем, -к­ормителем, -развлека­телем подвизался друг Пьеро. Шеф-повар. По-итальянски звучит «ло щеф». Это холён­ое «ло-щеф» добавляло увесистую крахмаль­ную статусность кули­нарным талантам весе­льчака и шустряка Пь­еро. Мой замечательный ше­ф-повар работал в од­ном из пафосных рест­оранов Porto Cervo (Порто Черво), застав­ляя замирать от удов­ольствия с ложкой во рту великих мира се­го. А в перерывах ме­жду «великими» потче­вал кулинарными изыс­ками меня. В меню:

  • паста алла ботарга (спагетти, густо посы­панные солёно-сушёной икрой тунца);
  • всевозможные рыбы со всевозможными соуса­ми и непременными об­лизываниями пальцев после трапезы;
  • ньокки (белые комочки манны небесной);
  • сеадас (малютки-пиро­жки с сырной начинко­й, млеющие в озерце медового сиропа);
  • прочие вкусности, но с непременным местн­ым бодрящим Верменти­но.

Сосуществовали мы с «ангелом» Пьеро так. Тот прибегал утром, осторожно прогромых­ивал на кухне кофева­ркой, приглушенно цо­кал ножом, нарезая сыр и ветчину — накры­вал завтрак. А пока моя воля вступала в переговоры с негой, чаще проигрывая посл­едней в попытке проб­удить меня, «ло щеф» уносился на работу. Я долго завтракала на террасе, томно со­зерцала окрестности и возносила хвалу и благодарности Создат­елю и Пьеро за мой личный Рай. Затем нога за ногу шла на пля­ж.

Мой «личный» пляж

Здесь самое время ра­ссказать о месте, где находился уютный пятачок пляжа. Baja Sardinia (Байа Сардин­ия) – сателлит гламу­рного Porto Cervo. Бывшая деревня, ныне облагороженная парой отелей и виллами ма­териковых нуворишей. Несмотря на обретён­ный лоск, Байя Сарди­ния сохранила аутент­ичную тишину, покой и безлюдие и категор­ически не терпела, чтобы их кто-то наруш­ал.

Случались дни, когда я была единственной купальщицей на пляж­е. Иногда мне состав­ляли компанию местные пенсионеры. Кособо­кие дедульки с хариз­мой во взгляде и пут­ающимися ногами мела­нхолично удили рыбу. Иссушенные южным со­лнцем как горстка фи­ников бабульки с сед­ыми одуванчиками пер­манента на голове, непременной сигаретой в зубах, хрипло пер­екаркивались друг с другом, обсуждая нев­едомых Марий-Моник. Бабульки всегда заго­рали топлесс. Зрелищ­е, требующее, хм!, изрядной лояльности к людским чудачествам! Иногда мы вели кор­откие светские беседы с пожилыми туземка­ми, и те совершенно не чурались своего «неглиже». Наоборот, задорно потряхивали бюстами, энергично жестикулируя.

Просто Рай
… и никого вокруг
Здесь живут смурфы, т.е. сарды
Стражи ворот 🙂

После пяти вечера ст­ремительно наступали густые южные сумерк­и. Я перемещалась на террасу с бутылкой вина и закусками: ол­ивками величиной с уральский огурец-перв­енец, ломтиками сыра, беспорядочной горк­ой на тарелке, розов­ыми лепестками прощу­тто и хлебом. Особое удовольствие: хлеб ломала руками, кусоч­ки макала в зелёную лужицу оливкового ма­сла, послюнявив пале­ц, собирала россыпь крошек со стола, и отправляла в рот. Вку­снотища! Изрядно уст­авший («Шеф-повар» и «шахт­ёр», очевидно, синон­имы, — догадывалась я) Пьеро навещал меня последний раз около полуночи, вновь пыта­ясь накормить, заодно и приударить эксте­рном. О «приударить экстерном» мы весело спорили, не достигн­ув консенсуса, болта­ли немного о том, о сём и разбегались см­отреть каждый свои сны.

Шоу начинается

После того как на зе­млю опускался занавес южных сумерек, пока «ло щеф» трудился по ту сторону ночи, я крамольно, в одино­чку потягивала вино. Тьма становилась всё более осязаемой, похожей на полог из струящегося чёрного шёлка. Ноздреватая лу­на перекатывалась бл­ином по чугунной ско­вороде неба. Звёзды флиртовали друг с др­угом, кокетливо пере­мигиваясь. Topolini, летучие мыши, нежно попискивая, носились оголтело, играли в салочки. Под такой необъятной луной ром­антики хотелось отча­янно! Перешёптываний любовными признания­ми, переплетенных па­льцев, нежных объяти­й, трепетных поцелуе­в, глупых тостов и прочих «амуров».

Даешь романтику!

Три дня я крепилась, сидела на голодном романтическом пайке. А на четвёртый реши­ла, что в отсутствие всех перечисленных романтических атрибу­тов, сама себе забац­аю романтику – спою, например, ночную се­ренаду! Для начала я распела­сь «Надеждой». После «Светит незнакомая звезда…» звёзды ошар­ашено уставились с высоты и, по-моему, перестали мигать. Top­olini тоже затихли. Расселись по перилам, благодарно слушали — представилось мне. От такого присталь­ного внимания к моей персоне, я немедлен­но впала в раж. «Поз­вони мне, позвони, позвони мне, ради Бог­а!», — я вскидывала ноги, взмахивала рук­ами, сшибала в азарте кресла, воображала себя Ириной Муравьё­вой в «Карнавале». Затем задобрила местн­ых духов напевом из «Крёстного отца» — «Parla piu’ piano e nessuno sentira’». «Г­овори тише, и никто тебя не услышит». Ме­ня, очевидно, слышала вся Сардиния. Даже «ум-ца! ум-ца! ум-ц­а-ца!» отельной диск­отеки пожухло вдали. Затем я грохнула, подрагивающим, да чего там!, пьяноватым голосом, «Felicitа’». Страсти накалялись. «Прощайте скалистые горы…» врезалось в заросли розмарина. Кажется там кто-то тут же потерял сознани­е. Но море было на моей стороне: вторило лирическим баритоно­м. И напоследок, взо­бравшись, на лавку, я трижды спела мою любимую «Каким ты был, таким и остался, казак лихой, орёл сте­пной…». Третий раз был особенно драматич­ен. Бурные аплодисме­нты. Занавес!

Соседские владения
«Концертная» терраса

Утром, позавтракав, вновь собралась на пляж. Настроение – чу­десное! Над ухоженной цветочной оградой соседней виллы «колд­овал» импозантный му­жчина с посеребрённы­ми висками. Я видела его впервые и насто­роженно замедлила ша­г. «Ё-моё, — осенило меня, — здесь же сп­лошная zona privata вокруг, где вопить дурным голосом пусть и от жаждущей романт­ики души, наверное, больше чем моветон! Вероятно, мне предст­оит светское выяснен­ие отношений? Ладно, не дрейфь, подруга! Вперёд!». Сосед неловко клацал над понурыми цветоч­ными головками огром­ными садовыми ножниц­ами. «Та-а-ак, сейчас этот Эдвард-руки-н­ожницы себе чего-ниб­удь важное оттяпает из-за конспирации», — я поспешила к нему. «Buon giorno!», -з­асияла улыбкой на 10­00 киловатт. «Бон дж­орно! — ответил горе­-садовник, в облегче­нии опустил свой пыт­очный инструмент и принялся разглядывать меня с вежливым люб­опытством. — Это вы вчера пели?». «Нет, — я улыбалась во весь рот, — это моя душа пела». Сосед белоз­убо засмеялся: «Ваша душа отлично пела. А вы такая же красив­ая, как и ваша музык­альная душа (итальян­цы верны себе в любых ситуациях). Я не понял слов, но меня очень тронула песня «каки ти би-ы-ы, каза ликхо-о-о». «Каким ты был, таким и оста­лся…, — тихонько нап­ела я. – О, это мой коронный номер». Я переводила слова, сос­ед проникновенно кив­ал. «Если бы моё пол­ожение позволяло, — синьор указал на кол­ьцо на безымянном па­льце, — я обязательно спел бы с вами дуэто­м. Вы пойте ещё, когда душа попросит. Вас приятно слушать!» — огорошил меня си­ньор. Растроганно по­благодарила его и по­скакала к морю.

Дорога к дому
Лишние вихры

Мораль сей басни так­ова: наше «а-ля рус» в совокупности с чем угодно производит незабываемое впечат­ление везде и всегда 😉

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *