РИМ. ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

Если вы думаете, что я выдам вам единственно верный рецепт, как обуздать энергию этого невероятного города – 1. Туда не ходи – «снег башка попадет». 2 Ватикан обязателен для посещения, – то, увы и ах!, этого не случится. Потому что Рим — не задачка в три действия. Мамма Рома — живая, темпераментная синьора. С ней как со строптивой свекровью стоит налаживать теплые и доверительные отношения. А это уже целый романцо — роман.

Для начала стать чуточку ближе. Например, найти однажды свой бар. Без своего бара ты — туристический «выкидыш» в этом городе. Свой бар – это тот, в который заходят итальянский всклокоченные только с постели синьоры в серых «стильных» хламидах одежд и говорят бармену «salve», «привет», а потом тебе персональное «salve». На что ты улыбаешься улыбкой своего парня на районе и прихлебываешь кофе.

В своем баре бармен на второй день без слов из твоих уст делает тебе любимый капучино и подает бриошь с любимым шоколадом, а не мармеладом и дырчатой пустотой. И после вы говорите друг другу «увидимся». И на следующий день ты становишься окончательно «своей в доску, трусы – в полоску». Участвуешь в обсуждении какого-то «мерды» от политики. Читаешь одну на двоих газету с итальянским дедулькой. Рассказываешь барменше Лучии, что носят в России в минус 30. И просто смотришь в окно, покачивая ногой в унисон урчанию кофемашины.

Всегда говорить «да». «Звэта, тебе моя мамма пирогов напекла. Их, правда, многовато», — мой приятель Марко вынес три румяных гиганта каждое размером с колесо обозрения провинциального российского городка. «Вот это да! Вот это натюрморт! — Я отломила от каждого румяной «луны» по кусочку и было мне вкусно. — Марко передай мамуле благодарности. Пироги — словно манна небесная». Вкусно, пусть и слегка черство мне было все последующие пару недель. С тех пор я не очень люблю итальянски пироги, но мама Марко любит меня несостоявшуюся невестку по-прежнему горячо — «Звэта во всем толк знает» — и грозит своему фильо сухоньким кулачком.

Рим — она же как мама Марко. Манит ароматом из-за открытой ресторанной двери и предлагает перекусить — ешь. Завлекательно подмигивает бирюзовой ставней — загляни за неё. Поддувает ветром в спину и куда-то настойчиво ведет — иди. Вот так в одно прекрасное римское утро я потопталась красными ботинками на перекрестке и, следуя за фургончиком, груженым кадушками с апельсиновыми деревьями, повернула налево. Правильное направление! Бодро дошагала до «макушки» Мира. Хм, интрига!

Как известно, все дороги ведут в Рим. У меня это истина не вызывает сомнений, наоборот, в энный раз нахожу ей подтверждение. Бац!, и я вновь оказываюсь в Риме! У Вечного Города есть «пуп» — Римские Форумы. Не хихикайте над этой интимностью. Ещё во времена Ромула на Форумах стоял столб обозначавший центр Римской империи . С тех пор мало что изменилось. Анатомию и физиологию города, как и человека, не перекроишь. Пуп подмышку не пришьешь. Поэтому заветный «узелок» до сих пор там, где и положено ему быть. И судя по количеству прогуливающихся рядом, многие так и льнут к римскому «солнечному сплетению».

А вот «погладить» Рим по макушке дано не каждому. Для этого нужно вскарабкаться на холм Яникул или Джаниколо по-итальянски. Наградой отважному – Рим, читай «Мир», как на ладони. Ощущения при этом запредельного счастья. Я признавалась в любви Риму. Танцевала, выдрыгивая ногами гремучую смесь «кан-кана» и «летки-еньки». Чем привела в неописуемый восторг мужика, прогуливающего собаку. Он, даже не спросив моего имени, норовил взять меня под локоток и приголубить (с римлянами ухо держи востро!). Но отвергла его и собаку. И отправилась дальше.

Находить общее. Пергидрольная дама — водитель такси грызла ногти, при этом лихо втискивалась в узкие горлышки мощеных улиц. Спросила её: «Вы чего так волнуетесь? Что-то случилось?». Та глянула на меня полубезумными глазами и ответила: «Цыган боюсь! Они могут моего сына украсть. И ещё я писать хочу». Вот это поворот! Рим и цыганисто-сыкательный привет из далекого детства. «В детстве по соседству с нашим домом стоял цыганский табор. — Я завела успокоительную «песнь». — Цыган Федька, у него ноги были как колесо твоей машины, тоже хотел меня украсть. Я ему сказала «Федя, не вздумай! Иначе я тебе оторву то, что плохо прикручено там, где обычно находится седло твоей лошади». «И?» — спросила с ужасом в глазах и голосе эмоциональная римлянка. «Видишь, я здесь: жива и здорова. Главное — не бояться! А пописать можно вон в тех кустиках». «Правда?! Правда можно?!». «Конечно! Мы так в России всегда делаем. Не лопаться же!». «Спасибо!» — дама выдохнула и тут же «завалилась» с разбегу в придорожный кювет, поросший то ли бамбуком, то ли карликовыми баобабами, делать пи-пи. А я сидела и думала: «Эти римляне, ей Богу, как дети. Про утилитарное свойство кустиков не слышали. Чем жили 2770 лет? Непонятно». Но общего у нас с ними определенно много.

Приятельствовать, а лучше дружить. Конечно, первому встречному на шею не бросишься «Ваня я ваша навеки!». Хорошо, пусть не Ваня, а Марко-Пьеро-Фабрицио. Но стоит чуть шире приоткрыть ставенки своей души навстречу новому человеку, дать авансом ему доверия, просто так одарить улыбкой, потому жизнь прекрасна, то дружбе или приятельству точно быть! Сидела однажды я в баре, болтала ножкой. Настроение с утра задалось аристократическое, поэтому в 11-00 я уже держала запотевший бокал с оранжевым эликсиром счастья. Называется «Ло спритц». Нет, я не попираю ЗОЖ и не маню вас сладкоголосой сиреной прямиком на разгульно-градусные рифы. Просто иногда в жизни нужно позволить себе все. Со мной случилось как раз такое «иногда».

Кроме меня на пятачке питейного заведения топтался бармен, и восковая хрюшка меланхолично взирала с клеенчатого стола. Бармен вид имел челентанистый: поджарый и стремительный. Картуз лихо сдвинут на затылок. В глазах — многоходовая афера. Движения пританцовывающие. Словно не колбасу режет, а чьи-то карманы ощупывает. Улыбка белозубая и опасная — как блеск остро наточенной стали в темной подворотне. Обладателями таких улыбок являются южане в родстве с «коза нострой».

«Вы похожи на Челентано в фильме «Блеф»: харизматичный, стильный и, хм!, загадочный. Вы из Неаполя?» — спросила его, продолжая покачивать ногой и тянуть янтарное из бокала. На этой «жуликоватой» почве и познакомились. Франческо, действительно, оказался неаполитанцем в поисках лучшей жизни. О жизни и поговорили. «Скажи мне какое у тебя настроение, я тебя вином под настроение угощу, так чтобы душа радовалась», — обливал меня смолой взгляда Франче. А чего церемониться? С итальянцами так: сразу «на ты» и по-свойски коротко. На мои «настроение сегодня обнять кого-нибудь сильного теплого и постоять молча» или «обмотать шею красным шарфом и идти-идти сквозь дождь» он плескал в бокал соломенного игристого или густого пунцового как мантия короля. Всегда попадал в точку.

Вернулась я через год около полуночи. Бар пузырился шумной публикой, выплескивал стайки хохочущих, с бокалами в руках, людей прямо в зябковатую тьму. Занять столик внутри равнялось подвигу Геракла.  Я протиснулась к барной стойке и обрадовалась: все тот же картуз, все та же улыбка-финка. «Ма, Звэээта, чао кара!» — Франческо расцеловал меня в обе щеки. Не церемонясь, сдвинул поплотнее компанию у ближайшего столика. Выудил из винно-закусочных недр табурет, усадил меня и как ни в чем не бывало поинтересовался: «Какое у тебя сегодня настроение?».

А настроение в Риме всегда случается прекрасное. Будь оно подсвечено закатным солнцем или омыто дождем. В прекрасном настроении просто прогулка туда, куда ведут ноги превращается в целое приключение. То вдруг фотограф-француз на тарабарском языке предлагает: «Позвольте я вас запечатлю на фоне Замка Святого Ангела. Вы вся светитесь!». И ничего, что помимо улыбки свечусь коленкой в джинсовой прорехе. Рим, мудрая Мамма, прощает многое.

А потом налево и еще раз налево и… в одном из римских мощеных проулков в окне во весь первый этаж женщина рисовала цветы. Орхидеи доверчиво клонили к ней свои яркие головки. Женщина сидела спиной, окутанная театральным приглушенным светом. Весь мир Рим — театр. Я стояла, смотрела на эту почти интимную мизансцену: мастерская-подмостки, таинственный свет, орхидеи — декорации и главная героиня, повернутая хрупкой спиной к пешеходам-зрителям. она коротко взмахивала кистью, отстранялась, разглядывала, промокала салфеткой, вновь приникала к мольберту, как-будто вела молчаливый диалог с ним и цветами. А потом повернулась, увидела меня, приветственно взмахнула открытой в краске ладонью. Мои аплодисменты, звонко скачущие от стен к мостовой и обратно и взмывающее в вечернее римское небо женщина не слышала. Но спрыгнула с табурета, улыбаясь, поклонилась с прижатой к сердцу рукой. Занавес.

Эпилог моего «романцо» про отношения с Вечным Городом будут всего два слова:

ДОВЕРЯТЬ И ДОВЕРЯТЬСЯ.

По-другому с Mamma Roma нельзя. Очень строптивая матрона. Плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, куда подальше пошлет. Но уж если прижимает, то от всей души.

Убедимся в этом, съездив в гости к Мамма Рома? Приглашаю!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *