ЗВЭ-Э-ЭТЛАНА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Сначала была фраза «Светлана, я люблю тебя!». Вернее, вот так, по-итальянски «Svetlana, ti voglio bene». Она засияла лампочкой и окрасила мрачный присыпанный снегом день. Если переводить дословно с итальянского певучего на великий и могучий, то «Ti voglio bene» прозвучит «Я хочу тебе хорошо». Но широкая русская душа чурается остроугольных конструкций и полутонов, не разменивается на мелочи, предпочитая им всеохватное «Я тебя люблю».

Рим. Остров Тиберина. Надпись буквами-кривульками на асфальте «Каждый день я люблю тебя сильнее».

«Светлана, я люблю тебя!» — так каждый раз всем видом показывает мне, шепчет плеском Тибра или говорит по-итальянски чьим-то вполне реальным голосом взаимно любимый Рим. Перебираю в памяти наши встречи и расставания, приключения и открытия, приятные моменты.

Приятные римские моменты

Пять лет назад в мой первый визит Рим одарил меня знакомством с Сандро. Он официант, камерьере в ресторане «Zio Ciro» недалеко от Piazza Navona. Положа руку на сердце, ресторанчик – так себе, рассчитанный на непритязательных туристов. Но я довольно часто наведывалась в него из-за тёплого приема. Сандро и интернациональная Ко встречали меня каждый раз словно любимую сестру вавилонских кровей. С объятьями, сердечными расспросами «Как дела?» и, конечно, хлебом-солью на итальянский лад. «Пасту не бери, — шептал мне Сандро, — сегодня на кухне Муса готовит. Он и паста – две вещи несовместимые. Возьми пиццу. Козимо тебе испечет большую и вкусную». И Козимо пек большую и вкусную, как пожелает «белла Звэтлана» с горгонзолой или «сыра и грибов побольше». А к пицце домашнее вино. А затем комплименты от команды: лимончелло, и вполне себе тирамису с чашечкой густого кофе. Пару раз я попадала на обеды-вечеринки в компании космополитичного ресторанного персонала, её пижонистого управляющего и взлохмаченного шефа неясной национальности. Ресторан бывал закрыт, но стоило мне пройти мимо окон-витрин, как распахивалась дверь и из-за спины меня звал Сандро: «Звэтлана, пойдем к нам».

«Комплимент» от шефа

Сейчас, спустя годы, я отчетливо увидела, что Сандро симпатизировал мне. Но тогда, целиком и полностью увлеченная Римом, я улавливала лишь дружеское расположение.

Последний раз мы с Сандро виделись далекие четыре года назад. Римские улицы были ветрянково густо обсыпаны красными, розовыми, серебристыми, червонно-золотыми сердцами. Витрины магазинов настойчиво напоминали «Love is…» и «L’amore e’…» и о том, что любить нужно кого-то обязательно и по-итальянски взасос, а лучше, нацепив вот это супер-лифчик, в котором прелести лезут на уши или труселя с алым кроветворным органом на фасаде и попе. По набережным и площадям там и тут нацеловывались парочки юного, среднего и пенсионного возраста. Вся эта романтическая вакханалия объяснялась просто – День Святого Валентина.

Я напитывалась розово-любовным духом и витринными ми-ми-мишностями. Была весела, бродила вдоль Тибра, к Ватикану, по узким улочкам Трастевере. Ела мороженое, глазела по сторонам. Даже обняла и поцеловала одного итальянца на Площади Святого Петра (Piazza di San Pietro). Мне кажется, этот низкорослый кургузый, но стильный, присыпанный конфетти, снежный синьор, был рад сердечному поцелую russa bionda.

Снежный «синьор» на Площади Святого Петра

А к вечеру в мои компаньонки попросилась грусть. Она тенью шла за мной по бесконечным via, viale и lungaretta, не поддавалась на подкупы катанием на каруселях, лимонно-грушевым мороженым и тремя бокалами просекко, и тихонько нашептывала: «А тебе некого держать за руку. И трусы в глупых сердечках тебе ни к чему. И на набережной тебя никто не поцелует». В конце концов, я сдалась: «Здравствуй, грусть! Какая же ты стерва!».

Понурая, плутала-плутала среди влюбленных, и ноги сами привели меня к освещенной изнутри стеклянной двустворчатой двери того самого ресторанчика. Не дверь — а голливудская сверкающая улыбка. Вошла внутрь и тут же услышала «Звэтла-ана, чао! А мы тебя ждем!». И это было не красное словцо или шутка. Меня и впрямь ждали и, несомненно, больше всех Сандро. Он вручил мне плюшевое сердце винного цвета. Сердце выскакивало из коробочки, безумно хохотало и скрипуче признавалось «I love you». Меня расцеловали в обе щеки и усадили у окна с романтическим кино снаружи «Однажды в Риме». Тут же был намешан, взболтан жизнерадостный оранжевый шприц, а вслед за ним под громкие аплодисменты и улюлюканье последовала румяная по краям, красно-помидорная в сердцевине, с белыми нарядными горохами подтаявшей моцареллы пицца «Маргарита» в форме сердца.

Сердечная пицца

«Светлана, я люблю тебя!» — шепнул кто-то рядом. Может быть, ослышалась? Улыбнулась, подмигнула Сандро и сочла, что это сам Вечный Город мне признался в любви. И это вам не мимолетность в воздушном шарике сердечком, это навсегда. Вечер был чудесен, полон шуток, смеха, вина. Сандро робел. А я, счастливая, не замечала этого.

Однажды, вернувшись в Рим, я обнаружила, что Сандро исчез. «Уехал работать на север» .  В ресторане мне по-прежнему были рады, душевно встречали. Но отсутствие моего ангела-хранителя средиземноморской наружности оказалось словно чай без конфеты: крепко, душисто, но радости не хватает. Я немного погрустила. Затем решила, что такова жизнь и стала обходить ресторан стороной. Рим открыл мне двери других заветных мест и одарил иной дружбой. Иногда мне хотелось заглянуть в тот самый ресторан, поздороваться с пижонистым менеджером, улыбнуться Козимо, спросить: «Привет, ребята! Вы меня помните?», но радостное и конкретное настоящее всегда пересиливало затуманившееся прошлое.

Мои красные талисманы

Прошло четыре года. Я бодро вышагивала красными ботинками по февральскому, но солнечному Риму в сторону Тибра. Подгоняемая чувством голода, я все прибавляла и прибавляла шаг. Моей целью была пиццерия на том берегу реки. Чтобы срезать путь, я запетляла проулками.

Римские переулки

Вдали в узком горлышке одного из переулков блеснула на солнце знакомая дверь – голливудская улыбка. Я улыбнулась миражу из прошлого и припустила дальше. Как вдруг каменные стены домов забросали меня эхо восторженного крика «Звэтла-а-ана, -на, -на, -на, сэй ту?! Ту?! Ту?!». Светлана, это ты? Спустя четыре года, это вновь был Сандро, который вновь работал на прежнем месте. Он случайно вышел подышать воздухом, краем глаза увидел красные ботинки и блондинистые кудри по ветру, и моментально опознал меня: «Звэтлана, это ты! Как же я рад видеть тебя! Ты стала ещё красивее! Пойдем, я накормлю тебя. Да, по глазам вижу, что ты голодная». И как всегда были пару бокалов просекко, а потом пицца и «крема каталана» и в конце «Обижаешь, плачУ я! Я тебя угощаю». А потом верный паж под мои счастливые повизгивания «Ура!!! Йо-хо-хо! Рим, я люблю тебя!» устроил мне мото-прогулку по Вечному в вечерних огнях городу.

На мосту Ponte Sisto томно играла гитара. Ей подпевал-подшептывал мужской голос и Тибр, вечный романтик. Мы сидели на ступенях крохотной пьяцца. Рядом журчал фонтан. Чуть поодаль гудел неугомонный Рим. «Я женился, — сказал Сандро. — Но все эти годы я тебя помнил. Я знал, что однажды ты вернешься». «Я тоже счастлива тебя видеть», — улыбнулась в ответ и пожала озябшей ладошкой его теплую пятерню.

«Ti voglio bene», — сказал Сандро. Я люблю тебя. Это робкое «ти вольо бенэ», «я хочу тебе хорошо» на деле является прелюдией, первым аккордом к страстному всепоглощающему «ti amo» — «я люблю тебя». По-моему, в такой серьезной теме, как Любовь, вариаций и тональностей нет, и «люблю» значит лишь одно – «люблю». Об этом я и сообщила моему визави. Рядом остановился чернокожий здоровяк. «И я хочу тебе хорошо, — сказал он, глядя на нас. — Купи браслет». Мой спутник молча подал два евро и сосредоточенно завязал тонкую тесьму на моем запястье – per fortuna, на счастье. «Когда-то мечтал сказать тебе «ти амо», но жизнь она все расставила по местам. Я счастлив, что ты здесь. Я счастлив, что ты сейчас в эти минуты рядом со мной. Это прекрасный подарок в канун Дня Святого Валентина. Я люблю тебя», — повторил Сандро.

Надпись у острова Тиберина: «Ti amo da qui alla fine del mondo. Di nuovo da qui al infinito». Я люблю тебя от сего момента и до конца мира. И вновь люблю тебя сейчас и бесконечно.

«Я люблю тебя!» — шуршал Тибр. «Я люблю тебя!» — наигрывали и подпевали на мосту. «Я люблю тебя!» — рокотали автомобили.

 Я улыбалась: «И я люблю тебя, Сандро, Рим, жизнь!».

2 комментария

  1. Приношу извинения за то, что немного задержала с публикацией комментария и ответом на него: колесила по итальянской глубинки, укрощала чаще безуспешно капризничающий компьютер и столь же взбрыкивающий wi-fi.
    А теперь ответ: «поженитесь» — видимо, слишком прозаично для меня. Моя душа или «ай-на-нэ в крови» склонна к средиземноморским страстям и лихим поворотам сюжетов. Ей подавай умирающих и воскресающих женихов (о-о-о, это достойно отдельной истории), просто случайно-неслучайных знакомцев, которые вдруг становятся дорогими моему сердцу и прочих романтичных кульбитов крепкого градуса. Поэтому просто «поженились» — это чья-то иная история. А мои истории…? Читайте их здесь. И они все-все правдивы. Ручаюсь!

  2. боже.. как романтично… он Вас любил.. я почему то думала что вы поженитесь))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *